Стихи Твардовского

Переправа, переправа! (Василий Теркин)

Переправа, переправа!
Берег левый, берег правый,
Снег шершавый, кромка льда.

Кому память, кому слава,
Кому темная вода, —
Ни приметы, ни следа.

Ночью, первым из колонны,
Обломав у края лед,
Погрузился на понтоны
Первый взвод.
Погрузился, оттолкнулся
И пошел. Второй за ним.
Приготовился, пригнулся
Третий следом за вторым.

Как плоты, пошли понтоны,
Громыхнул один, другой
Басовым, железным тоном,
Точно крыша под ногой.

И плывут бойцы куда-то,
Притаив штыки в тени.
И совсем свои ребята
Сразу — будто не они,

Сразу будто не похожи
На своих, на тех ребят:
Как-то все дружней и строже,
Как-то все тебе дороже
И родней, чем час назад.

Поглядеть — и впрямь — ребята!
Как, по правде, желторот,
Холостой ли он, женатый,
Этот стриженый народ.

Но уже идут ребята,
На войне живут бойцы,
Как когда-нибудь в двадцатом
Их товарищи — отцы.

Тем путем идут суровым,
Что и двести лет назад
Проходил с ружьем кремневым
Русский труженик-солдат.

Мимо их висков вихрастых,
Возле их мальчишьих глаз
Смерть в бою свистела часто
И минет ли в этот раз?

Налегли, гребут, потея,
Управляются с шестом.
А вода ревет правее —
Под подорванным мостом.

Вот уже на середине
Их относит и кружит.
А вода ревет в теснине,
Жухлый лед в куски крошит,
Меж погнутых балок фермы
Бьется в пене и в пыли.

А уж первый взвод, наверно,
Достает шестом земли.

Позади шумит протока,
И кругом — чужая ночь.
И уже он так далеко,
Что ни крикнуть, ни помочь.

И чернеет там зубчатый,
За холодною чертой,
Неподступный, непочатый
Лес над черною водой.

Переправа, переправа!
Берег правый, как стена.

Этой ночи след кровавый
В море вынесла волна.

Было так: из тьмы глубокой,
Огненный взметнув клинок,
Луч прожектора протоку
Пересек наискосок.

И столбом поставил воду
Вдруг снаряд. Понтоны — в ряд.
Густо было там народу —
Наших стриженых ребят.

И увиделось впервые,
Не забудется оно:
Люди теплые, живые
Шли на дно, на дно, на дно.

Под огнем неразбериха —
Где свои, где кто, где связь?

Только вскоре стало тихо, —
Переправа сорвалась.

И покамест неизвестно,
Кто там робкий, кто герой,
Кто там парень расчудесный,
А наверно, был такой.

Переправа, переправа.
Темень, холод. Ночь как год.

Но вцепился в берег правый,
Там остался первый взвод.

И о нем молчат ребята
В боевом родном кругу,
Словно чем-то виноваты,
Кто на левом берегу.

Не видать конца ночлегу.
За ночь грудою взялась
Пополам со льдом и снегом
Перемешанная грязь.

И усталая с похода,
Что б там ни было, — жива,
Дремлет, скорчившись, пехота,
Сунув руки в рукава.

Дремлет, скорчившись, пехота,
И в лесу, в ночи глухой
Сапогами пахнет, потом,
Мерзлой хвоей и махрой.

Чутко дышит берег этот
Вместе с теми, что на том
Под обрывом ждут рассвета,
Греют землю животом,-
Ждут рассвета, ждут подмоги,
Духом падать не хотят.

Ночь проходит, нет дороги
Ни вперед и ни назад.

А быть может, там с полночи
Порошит снежок им в очи,
И уже давно
Он не тает в их глазницах
И пыльцой лежит на лицах —
Мертвым все равно.

Стужи, холода не слышат,
Смерть за смертью не страшна,
Хоть еще паек им пишет
Первой роты старшина.

Старшина паек им пишет,
А по почте полевой
Не быстрей идут, не тише
Письма старые домой,

Что еще ребята сами
На привале при огне
Где-нибудь в лесу писали
Друг у друга на спине.

Из Рязани, из Казани,
Из Сибири, из Москвы —
Спят бойцы.
Свое сказали
И уже навек правы.

И тверда, как камень, груда,
Где застыли их следы.

Может — так, а может — чудо?
Хоть бы знак какой оттуда,
И беда б за полбеды.

Долги ночи, жестки зори
В ноябре — к зиме седой.

Два бойца сидят в дозоре
Над холодною водой.

То ли снится, то ли мнится,
Показалось что невесть,
То ли иней на ресницах,
То ли вправду что-то есть?

Видят — маленькая точка
Показалась вдалеке:
То ли чурка, то ли бочка
Проплывает по реке?

— Нет, не чурка и не бочка —
Просто глазу маята.
— Не пловец ли одиночка?
— Шутишь, брат. Вода не та!
Да, вода. Помыслить страшно.
Даже рыбам холодна.
— Не из наших ли вчерашних
Поднялся какой со дна.

Оба разом присмирели.
И сказал один боец:
— Нет, он выплыл бы в шинели,
С полной выкладкой, мертвец.

Оба здорово продрогли,
Как бы ни было, — впервой.

Подошел сержант с биноклем.
Присмотрелся: нет, живой.
— Нет, живой. Без гимнастерки.
— А не фриц? Не к нам ли в тыл?
— Нет. А может, это Теркин? —
Кто-то робко пошутил.

— Стой, ребята, не соваться,
Толку нет спускать понтон.
— Разрешите попытаться?
— Что пытаться!
— Братцы, — он!

И, у заберегов корку
Ледяную обломав,
Он как он, Василий Теркин,
Встал живой, — добрался вплавь.

Гладкий, голый, как из бани,
Встал, шатаясь тяжело.
Ни зубами, ни губами
Не работает — свело.

Подхватили, обвязали,
Дали валенки с ноги.
Пригрозили, приказали —
Можешь, нет ли, а беги.

Под горой, в штабной избушке,
Парня тотчас на кровать
Положили для просушки,
Стали спиртом растирать.

Растирали, растирали.
Вдруг он молвит, как во сне:
— Доктор, доктор, а нельзя ли
Изнутри погреться мне,
Чтоб не все на кожу тратить?

Дали стопку — начал жить,
Приподнялся на кровати:
— Разрешите доложить.
Взвод на правом берегу
Жив-здоров назло врагу!
Лейтенант всего лишь просит
Огоньку туда подбросить.
А уж следом за огнем
Встанем, ноги разомнем.
Что там есть, перекалечим,
Переправу обеспечим.

Доложил по форме, словно
Тотчас плыть ему назад.

— Молодец! — сказал полковник. —
Молодец! Спасибо, брат.

И с улыбкою неробкой
Говорит тогда боец:
— А еще нельзя ли стопку,
Потому как молодец?

Посмотрел полковник строго,
Покосился на бойца.
— Молодец, а будет много —
Сразу две.
— Так два ж конца.

Переправа, переправа!
Пушки бьют в кромешной мгле.

Бой идет святой и правый.
Смертный бой не ради славы,
Ради жизни на земле.

Источник

Василий Теркин: Переправа

Переправа, переправа!
Берег левый, берег правый,
Снег шершавый, кромка льда.

Кому память, кому слава,
Кому темная вода, —
Ни приметы, ни следа.

Ночью, первым из колонны,
Обломав у края лед,
Погрузился на понтоны
Первый взвод.
Погрузился, оттолкнулся
И пошел. Второй за ним.
Приготовился, пригнулся
Третий следом за вторым.

Как плоты, пошли понтоны,
Громыхнул один, другой
Басовым, железным тоном,
Точно крыша под ногой.

И плывут бойцы куда-то,
Притаив штыки в тени.
И совсем свои ребята
Сразу &#151 будто не они,

Сразу будто не похожи
На своих, на тех ребят:
Как-то все дружней и строже,
Как-то все тебе дороже
И родней, чем час назад.

Поглядеть &#151 и впрямь &#151 ребята!
Как, по правде, желторот,
Холостой ли он, женатый,
Этот стриженый народ.

Но уже идут ребята,
На войне живут бойцы,
Как когда-нибудь в двадцатом
Их товарищи &#151 отцы.

Тем путем идут суровым,
Что и двести лет назад
Проходил с ружьем кремневым
Русский труженик-солдат.

Мимо их висков вихрастых,
Возле их мальчишьих глаз
Смерть в бою свистела часто
И минет ли в этот раз?

Налегли, гребут, потея,
Управляются с шестом.
А вода ревет правее —
Под подорванным мостом.

Вот уже на середине
Их относит и кружит.
А вода ревет в теснине,
Жухлый лед в куски крошит,
Меж погнутых балок фермы
Бьется в пене и в пыли.

Читайте также:  Сонник черви в навозе сонник черви в навозе к чему видеть во сне

А уж первый взвод, наверно,
Достает шестом земли.

Позади шумит протока,
И кругом &#151 чужая ночь.
И уже он так далеко,
Что ни крикнуть, ни помочь.

И чернеет там зубчатый,
За холодною чертой,
Неподступный, непочатый
Лес над черною водой.

Переправа, переправа!
Берег правый, как стена.

Этой ночи след кровавый
В море вынесла волна.

Было так: из тьмы глубокой,
Огненный взметнув клинок,
Луч прожектора протоку
Пересек наискосок.

И столбом поставил воду
Вдруг снаряд. Понтоны &#151 в ряд.
Густо было там народу —
Наших стриженых ребят.

И увиделось впервые,
Не забудется оно:
Люди теплые, живые
Шли на дно, на дно, на дно.

Под огнем неразбериха —
Где свои, где кто, где связь?

Только вскоре стало тихо, —
Переправа сорвалась.

И покамест неизвестно,
Кто там робкий, кто герой,
Кто там парень расчудесный,
А наверно, был такой.

Переправа, переправа.
Темень, холод. Ночь как год.

Но вцепился в берег правый,
Там остался первый взвод.

И о нем молчат ребята
В боевом родном кругу,
Словно чем-то виноваты,
Кто на левом берегу.

Не видать конца ночлегу.
За ночь грудою взялась
Пополам со льдом и снегом
Перемешанная грязь.

И усталая с похода,
Что б там ни было, &#151 жива,
Дремлет, скорчившись, пехота,
Сунув руки в рукава.

Дремлет, скорчившись, пехота,
И в лесу, в ночи глухой
Сапогами пахнет, потом,
Мерзлой хвоей и махрой.

Чутко дышит берег этот
Вместе с теми, что на том
Под обрывом ждут рассвета,
Греют землю животом,-
Ждут рассвета, ждут подмоги,
Духом падать не хотят.

Ночь проходит, нет дороги
Ни вперед и ни назад.

А быть может, там с полночи
Порошит снежок им в очи,
И уже давно
Он не тает в их глазницах
И пыльцой лежит на лицах —
Мертвым все равно.

Стужи, холода не слышат,
Смерть за смертью не страшна,
Хоть еще паек им пишет
Первой роты старшина.

Старшина паек им пишет,
А по почте полевой
Не быстрей идут, не тише
Письма старые домой,

Что еще ребята сами
На привале при огне
Где-нибудь в лесу писали
Друг у друга на спине.

Из Рязани, из Казани,
Из Сибири, из Москвы —
Спят бойцы.
Свое сказали
И уже навек правы.

И тверда, как камень, груда,
Где застыли их следы.

Может &#151 так, а может &#151 чудо?
Хоть бы знак какой оттуда,
И беда б за полбеды.

Долги ночи, жестки зори
В ноябре &#151 к зиме седой.

Два бойца сидят в дозоре
Над холодною водой.

То ли снится, то ли мнится,
Показалось что невесть,
То ли иней на ресницах,
То ли вправду что-то есть?

Видят &#151 маленькая точка
Показалась вдалеке:
То ли чурка, то ли бочка
Проплывает по реке?

— Нет, не чурка и не бочка —
Просто глазу маята.
— Не пловец ли одиночка?
— Шутишь, брат. Вода не та!
Да, вода. Помыслить страшно.
Даже рыбам холодна.
— Не из наших ли вчерашних
Поднялся какой со дна.

Оба разом присмирели.
И сказал один боец:
— Нет, он выплыл бы в шинели,
С полной выкладкой, мертвец.

Оба здорово продрогли,
Как бы ни было, &#151 впервой.

Подошел сержант с биноклем.
Присмотрелся: нет, живой.
— Нет, живой. Без гимнастерки.
— А не фриц? Не к нам ли в тыл?
— Нет. А может, это Теркин? —
Кто-то робко пошутил.

— Стой, ребята, не соваться,
Толку нет спускать понтон.
— Разрешите попытаться?
— Что пытаться!
— Братцы, &#151 он!

И, у заберегов корку
Ледяную обломав,
Он как он, Василий Теркин,
Встал живой, &#151 добрался вплавь.

Гладкий, голый, как из бани,
Встал, шатаясь тяжело.
Ни зубами, ни губами
Не работает &#151 свело.

Подхватили, обвязали,
Дали валенки с ноги.
Пригрозили, приказали —
Можешь, нет ли, а беги.

Под горой, в штабной избушке,
Парня тотчас на кровать
Положили для просушки,
Стали спиртом растирать.

Растирали, растирали.
Вдруг он молвит, как во сне:
— Доктор, доктор, а нельзя ли
Изнутри погреться мне,
Чтоб не все на кожу тратить?

Дали стопку &#151 начал жить,
Приподнялся на кровати:
— Разрешите доложить.
Взвод на правом берегу
Жив-здоров назло врагу!
Лейтенант всего лишь просит
Огоньку туда подбросить.
А уж следом за огнем
Встанем, ноги разомнем.
Что там есть, перекалечим,
Переправу обеспечим.

Доложил по форме, словно
Тотчас плыть ему назад.

— Молодец! &#151 сказал полковник. —
Молодец! Спасибо, брат.

И с улыбкою неробкой
Говорит тогда боец:
— А еще нельзя ли стопку,
Потому как молодец?

Посмотрел полковник строго,
Покосился на бойца.
— Молодец, а будет много —
Сразу две.
— Так два ж конца.

Переправа, переправа!
Пушки бьют в кромешной мгле.

Бой идет святой и правый.
Смертный бой не ради славы,
Ради жизни на земле.

Источник



Александр Твардовский. Василий Теркин. Переправа

Евгений Мелокумов АЛЕКСАНДР ТРИФОНОВИЧ ТВАРДОВСКИЙ

Переправа, переправа!
Берег левый, берег правый,
Снег шершавый, кромка льда…

Кому память, кому слава,
Кому тёмная вода, —
Ни приметы, ни следа.

Ночью, первым из колонны,
Обломав у края лёд,
Погрузился на понтоны
Первый взвод.
Погрузился, оттолкнулся
И пошёл. Второй за ним.
Приготовился, пригнулся
Третий следом за вторым.

Как плоты, пошли понтоны,
Громыхнул один, другой
Басовы;м, железным тоном,
Точно крыша под ногой.

И плывут бойцы куда-то,
Притаив штыки в тени.
И совсем свои ребята
Сразу — будто не они,

Сразу будто не похожи
На своих, на тех ребят:
Как-то все; дружней и строже,
Как-то все; тебе дороже
И родней, чем час назад.

Поглядеть — и впрямь — ребята!
Как, по правде, желторот,
Холостой ли он, женатый,
Этот стриженый народ.

Но уже идут ребята,
На войне живут бойцы,
Как когда-нибудь в двадцатом
Их товарищи — отцы.

Тем путём идут суровым,
Что и двести лет назад
Проходил с ружьём кремнёвым
Русский труженик-солдат.

Мимо их висков вихрастых,
Возле их мальчишьих глаз
Смерть в бою свистела часто
И минёт ли в этот раз?

Налегли, гребут, потея,
Управляются с шестом.
А вода ревёт правее —
Под подорванным мостом.

Вот уже; на середине
Их относит и кружи;т…
А вода ревёт в теснине,
Жухлый лёд в куски кроши;т,
Меж погну;тых балок фермы
Бьётся в пене и в пыли;…

А уж первый взвод, наверно,
Достаёт шестом земли;.

Позади шумит протока,
И кругом — чужая ночь.
И уже он так далёко,
Что ни крикнуть, ни помочь.

И чернеет там зубча;тый,
За холодною чертой,
Неподступный, непочатый
Лес над чёрною водой.

Переправа, переправа!
Берег правый, как стена…

Этой но;чи след кровавый
В море вынесла волна.

Было так: из тьмы глубокой,
Огненный взметнув клинок,
Луч прожектора протоку
Пересёк наискосок.

И столбом поставил воду
Вдруг снаряд. Понтоны — в ряд.
Густо было там народу —
Наших стриженых ребят…
[И не все успели сходу
Повернуть, отплыть назад.]

И увиделось впервые,
Не забудется оно:
Люди тёплые, живые
Шли на дно, на дно, на дно…

Под огнём неразбериха —
Где свои, где кто, где связь?

Только вскоре стало тихо, —
Переправа сорвалась.

И покамест неизвестно,
Кто там робкий, кто герой,
Кто там парень расчудесный,
А наверно, был такой.

Переправа, переправа…
Темень, холод. Ночь как год.

Но вцепился в берег правый,
Та;м остался первый взвод.

И о нём молчат ребята
В боевом родном кругу,
Словно в чём-то виноваты,
Кто на левом берегу.

Не видать конца ночлегу.
За ночь грудою взялась
Пополам со льдом и снегом
Перемешанная грязь.

Читайте также:  Почему снятся темные силы

И усталая с похода,
Что б там ни было, — жива,
Дремлет, скорчившись, пехота,
Сунув руки в рукава.

Дремлет, скорчившись, пехота,
И в лесу, в ночи; глухой
Сапогами па;хнет, по;том,
Мёрзлой хво;ей и махрой.

Чутко дышит берег этот
Вместе с теми, что на том
Под обрывом ждут рассвета,
Греют землю животом, —
Ждут рассвета, ждут подмоги,
Духом падать не хотят.

Ночь проходит, нет дороги
Ни вперёд и ни назад…

А быть может, там с полно;чи
Пороши;т снежок им в очи,
И уже давно
Он не тает в их глазницах
И пыльцой лежит на лицах —
Мёртвым всё равно.

Стужи, холода не слышат,
Смерть за смертью не страшна,
Хоть ещё паёк им пишет
Первой роты старшина.

Старшина паёк им пишет,
А по почте полевой
Не быстрей идут, не тише
Письма старые домой,

Что ещё ребята сами
На привале при огне
Где-нибудь в лесу писали
Друг у друга на спине…

Из Рязани, из Казани,
Из Сибири, из Москвы —
Спят бойцы.
Своё сказали
И уже навек правы;.

И тверда;, как камень, груда,
Где застыли их следы…

Может — так, а может — чудо?
Хоть бы знак какой оттуда,
И беда б за полбеды.

До;лги ночи, жёстки зо;ри
В ноябре — к зиме седой.

Два бойца сидят в дозоре
Над холодною водой.

То ли снится, то ли мнится,
Показалось что невесть,
То ли иней на ресницах,
То ли вправду что-то есть?

Видят — маленькая точка
Показалась вдалеке:
То ли чурка, то ли бочка
Проплывает по реке?

— Нет, не чурка и не бочка —
Просто глазу маята.
— Не пловец ли одиночка?
— Шутишь, брат. Вода не та!
Да, вода… Помыслить страшно.
Даже рыбам холодна;.
— Не из наших ли вчерашних
Поднялся; какой со дна.

Оба разом присмирели.
И сказал один боец:
— Нет, он выплыл бы в шинели,
С полной выкладкой, мертвец.

Оба здорово продрогли,
Как бы ни; было, — впервой.

Подошёл сержант с биноклем.
Присмотрелся: нет, живой.
— Нет, живой. Без гимнастёрки.
— А не фриц? Не к нам ли в тыл?
— Нет. А может, это Тёркин? —
Кто-то робко пошутил.

— Стой, ребята, не соваться,
Толку нет спускать понтон.
— Разрешите попытаться?
— Что пытаться!
— Братцы, — он!

И, у за;берегов корку
Ледяную обломав,
Он как он, Василий Тёркин,
Встал живой, — добрался вплавь.

Гладкий, голый, как из бани,
Встал, шатаясь тяжело.
Ни зубами, ни губами
Не работает — свело.

Подхватили, обвязали,
Дали валенки с ноги.
Пригрозили, приказали —
Можешь, нет ли, а беги.

Под горой, в штабной избушке,
Парня тотчас на кровать
Положили для просушки,
Стали спиртом растирать.

Растирали, растирали…
Вдруг он молвит, как во сне:
— Доктор, доктор, а нельзя ли
Изнутри погреться мне,
Чтоб не всё на кожу тратить?

Дали стопку — начал жить,
Приподнялся на кровати:
— Разрешите доложить.
Взвод на правом берегу
Жив-здоров назло врагу!
Лейтенант всего лишь просит
Огоньку туда подбросить.
А уж следом за огнём
Встанем, ноги разомнём.
Что там есть, перекалечим,
Переправу обезпечим…

Доложил по форме, словно
То;тчас плыть ему назад.

— Молодец! — сказал полковник. —
Молодец! Спасибо, брат.

И с улыбкою неробкой
Говорит тогда боец:
— А ещё нельзя ли стопку,
Потому как молодец?

Посмотрел полковник строго,
Покосился на бойца.
— Молодец, а будет много —
Сразу две.
— Так два ж конца…

Переправа, переправа!
Пушки бьют в кромешной мгле.

Бой идёт святой и правый.
Смертный бой не ради славы,
Ради жизни на земле.

Источник

Толи сон, толи явь

Елена Буйлова2 Девушке по мени Н было 14 лет. Всякое бывает у подростков, но это был особенный день. Так сразу и не расскажешь, но то что произошло, наврят ли кто сможет понять, да и она сама не поняла, да и не нужно наверное. Ночь. Завтра в школу, подготовка к экзаменам. Но дела не было до этого, так как она похоронила отца. То что творилось у нее на душе знала только она. И видать настолько ее организм был занят мыслями о потере родного человека, что этот самый организм сказал: » Стоп! Отдохни!»
Сердце остановилось.
Душа поднялась над телом, расскинув руки крестом, и устремилась вверх к потолку, и вылетела в форточку, она была открыта ( форточка), и что страно, почему то эта душа задалась вопросом: встиснется ли она в эту самую форточку? Но душа очень даже успешно проскочила, огляделась назад (на оставшееся в пастеле тело), как в последний раз, попрощавшись с оболочкой устремилась в небо к поляной звезде.
Через какие то мгновения душа оказалась в полнейшей темноте. Не понимая где она находится, почему то было четкое понимание, что надо идти вперед. Хоть и была одна чернота, но все равно было ощущение коридора-границы стен, потолка, пола. В коридоре никого не было. Куда идти не понятно. Не спеша, шаг за шагом, девушка шла во тьме. Вдали, на мгновение показалось что далеко блеснул свет.. Девушка подумала: О, там кто еще есть! Надо срочно дойти и спросить куда идти! И ускорила шаг. Приближаясь, все более отчетливо было понятно, что там в конце коридора действительно свет! Далекий, не яркий но что то манило. Девушка наконец то дошла почти до конца, и уже можно было разглядеть очертание фигуры. там впереди кто то явно стоял, но кто это был? Не долго думая Н решила крикнуть, боясь что этот некто или нечто уйдет, и она снова останется совсем одна, в полной темноте: Эй! Есть тут кто? Я вас вижу! Пожалуйсто не уходите, я не знаю куда мне идти! Тут очень темно!
Н еще прибавила шаг, хоть и очень темно, однако надо было идти на свет. Подойдя еще ближе, Н увидела, что это был старец, с длинными седимы волосами, бородой и в одеянии подпоясаном холщевой веревкой, вместо пояса. В руках старец держал фонарь, внути свеча. Старец ничего не говорил, молча, махнул рукой и велел идти за ним. И дорогу было уже видно хорошо. Девушка послушно пошла вместе с ним вперед. Но молчать было не удобно, да и страшно, волнение было, так как Н не понимала где она, и куда так ее что то ведет, тянет..Дедушка, скажите а где я? И почему так хочется идти вперед? Зачем я туда иду? И как хорошо, что я вас встретила. У вас есть свет, а без него уж очень было страшно и темно. Ничего не видно. Старец улыбнулся и ответил: а я тут встречаю души. И указываю им путь. Каждому своя дорога. И тебя провожу, твоим заслуженым путем. Это переход, начало, перед тем как попасть в иной мир. Сразу на небо никто не попадает. задумчиво сказал старец.
— Почему тут так темно? И никого нет? Спросила Н.
— Потому что тут тебя не должно быть.
— Как так? Но я же тут?
— В полной темноте оказываются те, кто слишком рано, и не по своей воле умирают. Тебе еще мало лет, ты не больна, не попала в беду( авария, физическая смерть и т.д), ты не выполнила свою задачу, а пришла сюда. Этот переход создан для того, что бы умерший успел решить хочет он жить, или все же решил остаться . и дед замолчал.
— а я что, разве умерла?
— Тебя бы тут не было. как сама думаешь?
— да я вообще не думаю, я сосвсем не понимаю что происходит. Идти то долго? Сколько еще осталось?
— пока не решишь. Как осознаешь, так и дойдем до конца.
— ничего не понимаю. прошептала Н.
Они шли, шли, шли. Шли молча, так как дед все сказал что должен был, а Н пыталась понять что же происходит.
— ну вот и пришли! Вдруг произнес дедушка.
— ой, уже? Но тут все так же темно, куда же мне идти дальше?
— вот, держи мой фанарь, и он выведит тебя на твою дорогу. А мне дальше увы идти нельзя. Скоро еще души придут, мне еще возвращаться. И дед исчез!
— Дедушка! Дедушка! Вы куда пропали? Куда же мне идти то!?

Читайте также:  Тип личности влияет на способность запоминать сны

Н снова осталась одна. Она была не то что бы в шоке, а просто оболдевшая от ситуации. Но зато теперь есть свет. Немного постояв, подумав, девушка решила идти только вперед. Выставив вперед фанарь, она устремилась в путь, который был совершено не ведом.
Идя дальше, на пути уже попадались люди, разные, старые молодые. они стояли вдоль стен спава и слева, и разглядывали вновь пришедшего новечка.
Н шла вперед. Вдруг в правом ухе раздался очень приятный мужской голос: Н слушала, и не могла наслушаться, обвороженная, она внимательно слушала что ей говорит этот голос. Коридор пропал, она оказалась в непонятном месте, где вообще ничего не было, и было ощущение, что она повисла в пространстве, где не было ни темно, ни светло, не было красоц, цвета, но было счастье, ощущение счастья. Чтоьпроисходит Н так же не понимала. А голос рассказывале й, что она слишком рано сюда пришла, что у нее слишком много задачь на Земле, что ей очень многое надо еще успеть сделать, мелькали картины будущего, как кадры фильма. Она видела многое, войны, болезни, голод, вирусы с которыми будет нереально бороться, наркомания, алкоголь, страдания народа везде по миру. И она узнала о своей задаче, но голос предупредил, что она все забудет. Не будет помнить ничего, что она узнала. Только в общих очертаниях. Потом она оказалась в другом месте, но уже в светлом месте, там было четыре низких двери. Как в стариных замках. В виде арок. И голос сказал: выбирай любую! Каждая дверь, это твоя жизнь, поступки, дела, и от выбора будет зависить степерь греховности и наказание. От этого будет зависить суд. От выбора. Девушка не долго думая выбрала дверь которая была перед ней, впереди. И вошла! Голос громко предупредил: за порог не шагай! Тебе рано! Не время! Смотри не шагай! А там, за дверью космос, звезды, и яркий ослепляющий свет. Из глубины пространства в виде воронки с бешеной скоростью, приближался свет. Голос еще раз повторил, не приближайся затянет! Не справишся! Не вернешся! Смотри! Когда свет совсем приблизился, девука закрыла глаза рукой, полностью закрыв свое лицо, так как свет был ослепляющим, и резко стала падать назад. Удар! Ужасная тяжесть во всем теле! Как буд то придавило бетонной плитой. И промел кнула одна только мысль: вот это посадочка! Открыла глаза, все кружилось, вертелось, дышать было тяжело, но когда рисунок на потолке встал на место, и можно было разглядеть обои, родные обои Н прошептала: слава Богу! Я дома! Утром. Когда надо было идти в школу, Н ыла в полной прострации, где она, кто она, как зовут, какое число, душа была тяжелая, и ни шок, и не страх, такое ужасное было состояние. в школу не пошла. Болела грудная клетка. Все тело болело. Весь день металась по комнате. Молчала. Понимая что умерла, и снова вернулась. Сон ли это был или явь. Никто ей никогда не скажет.

© Copyright: Елена Буйлова2, 2018
Свидетельство о публикации №218060100706 Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении Другие произведения автора Елена Буйлова2 Увлекательный фантастический сюжет. Но не мало похож на сюжет русских народных сказок.
С уважением,

Источник

Стихи Твардовского о войне Василий Теркин. Переправа

Переправа, переправа!
Берег левый, берег правый,
Снег шершавый, кромка льда.

Кому память, кому слава,
Кому темная вода, —
Ни приметы, ни следа.

Ночью, первым из колонны,
Обломав у края лед,
Погрузился на понтоны
Первый взвод.
Погрузился, оттолкнулся
И пошел. Второй за ним.
Приготовился, пригнулся
Третий следом за вторым.

Как плоты, пошли понтоны,
Громыхнул один, другой
Басовым, железным тоном,
Точно крыша под ногой.

И плывут бойцы куда-то,
Притаив штыки в тени.
И совсем свои ребята
Сразу — будто не они,

Сразу будто не похожи
На своих, на тех ребят:
Как-то все дружней и строже,
Как-то все тебе дороже
И родней, чем час назад.

Поглядеть — и впрямь — ребята!
Как, по правде, желторот,
Холостой ли он, женатый,
Этот стриженый народ.

Но уже идут ребята,
На войне живут бойцы,
Как когда-нибудь в двадцатом
Их товарищи — отцы.

Тем путем идут суровым,
Что и двести лет назад
Проходил с ружьем кремневым
Русский труженик-солдат.

Мимо их висков вихрастых,
Возле их мальчишьих глаз
Смерть в бою свистела часто
И минет ли в этот раз?

Налегли, гребут, потея,
Управляются с шестом.
А вода ревет правее —
Под подорванным мостом.

Вот уже на середине
Их относит и кружит.
А вода ревет в теснине,
Жухлый лед в куски крошит,
Меж погнутых балок фермы
Бьется в пене и в пыли.

А уж первый взвод, наверно,
Достает шестом земли.

Позади шумит протока,
И кругом — чужая ночь.
И уже он так далеко,
Что ни крикнуть, ни помочь.

И чернеет там зубчатый,
За холодною чертой,
Неподступный, непочатый
Лес над черною водой.

Переправа, переправа!
Берег правый, как стена.

Этой ночи след кровавый
В море вынесла волна.

Было так: из тьмы глубокой,
Огненный взметнув клинок,
Луч прожектора протоку
Пересек наискосок.

И столбом поставил воду
Вдруг снаряд. Понтоны — в ряд.
Густо было там народу —
Наших стриженых ребят..

И увиделось впервые,
Не забудется оно:
Люди теплые, живые
Шли на дно, на дно, на дно.

Под огнем неразбериха —
Где свои, где кто, где связь?

Только вскоре стало тихо, —
Переправа сорвалась.

И покамест неизвестно,
Кто там робкий, кто герой,
Кто там парень расчудесный,
А наверно, был такой.

Переправа, переправа.
Темень, холод. Ночь как год.

Но вцепился в берег правый,
Там остался первый взвод.

И о нем молчат ребята
В боевом родном кругу,
Словно чем-то виноваты,
Кто на левом берегу.

Не видать конца ночлегу.
За ночь грудою взялась
Пополам со льдом и снегом
Перемешанная грязь.

И усталая с похода,
Что б там ни было, — жива,
Дремлет, скорчившись, пехота,
Сунув руки в рукава.

Дремлет, скорчившись, пехота,
И в лесу, в ночи глухой
Сапогами пахнет, потом,
Мерзлой хвоей и махрой.

Чутко дышит берег этот
Вместе с теми, что на том
Под обрывом ждут рассвета,
Греют землю животом,-
Ждут рассвета, ждут подмоги,
Духом падать не хотят.

Ночь проходит, нет дороги
Ни вперед и ни назад.

А быть может, там с полночи
Порошит снежок им в очи,
И уже давно
Он не тает в их глазницах
И пыльцой лежит на лицах —
Мертвым все равно.

Стужи, холода не слышат,
Смерть за смертью не страшна,
Хоть еще паек им пишет
Первой роты старшина.

Старшина паек им пишет,
А по почте полевой
Не быстрей идут, не тише
Письма старые домой,

Что еще ребята сами
На привале при огне
Где-нибудь в лесу писали
Друг у друга на спине.

Источник

Переправа переправа Василий Теркин
Adblock
detector